ПУТЕШЕСТВИЕ ПО МИРУ ТЕННИСА          TRAVEL AROUND THE WORLD OF TENNIS

Перелистывая историю Australian Open

 

За свою историю чемпионат неоднократно перебирался с места на место: в разные годы его принимали пять австралийских и два новозеландских города. Играли чаще всего в местных крикет-клубах и городских парках. А в 1909 году, когда соревнования переехали в столицу Западной Австралии – Перт, корты соорудили... в городском зоопарке. Соседство с дикими зверями не смутило новозеландца Тони Уайлдинга, выигравшего в Перте свой второй чемпионский титул. И наконец, в 1972 году Australian Open обрел окончательное «место прописки» – столицу штата Виктория – Мельбурн.

 

Вначале была Австралазия 

Australian Open – самый молодой из четырех чемпионатов Большого шлема. С самого рождения в 1905 году вплоть до 1926 года австралийский чемпионат официально носил название Australasian Championships. Австралазийской – то есть на равных правах австралийской и новозеландской – была и лаун-теннисная ассоциация, проводившая чемпионат, пока в 1922 году австралийцы не образовали собственную самостоятельную федерацию. Только в 1927 году соревнования впервые были проведены под названием Australian Championships.

 

Пионеры

Теннис в Австралии существовал еще и до первого общенационального чемпионата. Самый первый теннисный турнир был проведен в январе 1880 года на мельбурнских кортах, разбитых двумя годами ранее. Турнир, положивший начало организованному теннису на Зеленом континенте, был назван Чемпионатом колонии Виктория (Championship of the Colony of Victoria). За 20 лет «лаун-теннисная лихорадка» распространилась и на другие штаты, в которых также устраивались свои чемпионаты. Шаг к объединению теннисного движения, приобретшего внушительный размах, был сделан в 1904 году, и толчком к нему послужил... Кубок Дэвиса. Именно тогда к основателям международного командного турнира США и Британским островам присоединились Австрия, Бельгия и Франция. Австралийцы задали себе резонный вопрос: а чем мы хуже? Тем более что за модный трофей могли поспорить заметные теннисные звезды тех лет – австралиец Норман Брукс (чье имя носит сегодня главный кубок Australian Open) и новозеландец Тони Уайлдинг. Но, чтобы участвовать в Кубке Дэвиса, была необходима национальная теннисная организация. В сентябре 1904 года и была основана Австралазийская лаун-теннисная ассоциация, представлявшая интересы Австралии и Новой Зеландии. В ее задачи входили формирование сборной Кубка Дэвиса и организация ежегодного австралазийского (читай – австралийско-новозеландского) чемпионата. Так родился один из четырех великих теннисных чемпионатов. Первый чемпионат Австралазии был разыгран в 1905 году на кортах мельбурнского Warehouseman’s Cricket Club. 17 участников соревновались в мужском одиночном и парном разрядах. В финале, собравшем 5 тысяч зрителей, кубок стоимостью в 50 гиней выиграл безвестный Родни Хит, а в следующем, 1906 году на кортах новозеландского Крайстчерча праздновал успех герой кортов тех лет Тони Уайлдинг, выигравший Australasian еще раз – в 1909 году. Возможно, эта его победа была бы не последней, если бы не гибель теннисиста на фронте в Первую мировую войну.

 

Страсти по календарю 

Австралийский чемпионат далеко не сразу нашел не только постоянную «прописку», но и время проведения. В 1919 году соревнования проводились в январе, в следующем, 1920-м – уже в марте. Чемпионат 1920 года в Брисбене прошел в августе, но уже на следующий сезон вернулся в начало года. Это место в календаре оставалось за Australian Open вплоть до 1977 года, когда его снова передвинули на декабрь, чем объясняется уникальный казус: в 1977-м было разыграно сразу два чемпионата – январский и декабрьский. В 1986-м благодаря этому решению чемпионата не было совсем. А вот в 1987 году Australian Open окончательно занял место в начале теннисного календаря.

 

Down Under... Или история с географией 

Down Under – там, где все наоборот... Так можно перевести шуточное название Австралии, придуманное американцами. Именно из-за своего географического удаления от главных теннисных центров – Европы и Америки – австралийский чемпионат не был популярен у теннисных звезд первой половины ХХ века. В 1920-х годах путешествие из Европы к берегам Австралии на пароходе занимало 45 суток. Усилиями великого теннисного авторитета тех лет Нормана Брукса, возглавившего австралийскую теннисную ассоциацию, в 1930-х годах в Австралию приезжали такие звезды, как Жан Боротра, Фред Перри, Дон Бадж, победительница Уимблдона англичанка Дороти Раунд.

А вот суперзвезды тех лет Билл Тилден и Рене Лакост ни разу не собрались в далекий вояж. Элсуорт Вайнс, Дон Бадж и Бьорн Борг удостоили организаторов чемпионата своим присутствием всего по разу.

В 1946 году первыми, кто прибыл в Мельбурн по воздуху, стали члены сборной США.  В финале Кубка Дэвиса американцы нанесли хозяевам кортов сокрушительное поражение – 5:0. Но авиаперелеты в те годы были дорогим удовольствием, и желающих лететь в Down Under из зимы в лето было немного. Вот почему австралийский чемпионат заметно уступал по составу участников «собратьям» по Большому шлему. Австралийские звезды 1960-х на своих кортах не имели достойных соперников: так, Рой Эмерсон выигрывал в «Куйонге» шесть раз, а Кен Розуолл – четыре. На счету Маргарет Смит-Корт 11 чемпионских титулов, Ненси Болтон и Ивонн Гулагонг выигрывали дома по четыре раза. Неоднозначную реакцию в прессе вызвала победа австралийца Марка Эдмондсона на Australian Open 1976 года. Эдмондсон стал (пока) последним австралийцем, победившим в Мельбурне, но, с другой стороны, местные газеты с явным разочарованием писали о том, что в национальном чемпионате победил игрок, занимавший 212-е место в рейтинге АТР, а это – «антирекорд» для турниров Большого шлема.

Все изменилось в 1988 году с переездом чемпионата с уютного, но давно ставшего тесным стадиона «Куйонг» в новый, «с иголочки» Национальный теннисный центр в Флиндерс Парке (позже переименованном в Мельбурн Парк) и с приходом крупных международных спонсоров. Сегодня Australian Open – равный среди равных в «большой турнирной четверке».

 

Колыбель по имени «Куйонг» 

Это имя вызывает у австралийских болельщиков со стажем чувство ностальгии по старым добрым временам, когда в теннис играли, как и положено, на траве, и чемпионами были, как и мечталось, сплошь австралийцы... Пригород Мельбурна Куйонг – на языке аборигенов «место, где много пернатой дичи» – стал колыбелью австралийского тенниса. Именно здесь в 1892 году был создан Kooyong Lawn Tennis Club, ныне один из самых больших теннисных клубов мира. Уимблдонские победы Нормана Брукса, Тима Уайлдинга и Джеральда Паттерсона в 20-х годах ХХ века вызвали на Зеленом континенте настоящий теннисный бум. Строительство современного стадиона в Куйонге стало поистине велением времени: на 17 акрах выкупленной теннисной ассоциацией земли были разбиты центральная арена, 20 кортов и здание клуба. В 1927 году «Куйонг» принял первый чемпионат Австралии. Но постоянным местом проведения национального чемпионата «Куйонг» стал лишь в 1972 году, когда Розуолл во второй раз взял чемпионский титул. «Куйонг» был ареной многих захватывающих поединков за Кубок Дэвиса, когда знаменитая сборная Гарри Хопмана принимала претендентов.

Эра легендарного стадиона, а заодно и эра травяного тенниса, завершилась в 1987 году, когда  Australian Open переехал на «хард» суперсовременного Национального теннисного центра. А на старом – правда, несколько модернизированном – до недавнего времени проводился турнир AAMI Classic, в котором накануне первого «Шлема» года «разогревались» многие теннисные звезды.

 

17 лет без женщин 

Австралийский чемпионат, ныне считающийся примером равноправия полов (равные призовые на Australian Open мужчинам и женщинам в Мельбурне выплачивают с 2001 года), дольше остальных турниров «большой четверки» не допускал к соревнованиям женщин. Теннисистки довольствовались соревнованиями в отдельных штатах.

Лишь в 1922 году, 17 лет спустя после «инаугурационного» турнира 1905 года, впервые был проведен женский чемпионат в одиночном и парном разрядах. Финал разыграли хозяйки кортов Маргарет Молсуорт и Эсна Бойд. Выиграла Молсуорт. Маргарет защитила титул в следующем году и вскоре стала первой австралийкой, вошедшей в лидирующую «десятку» женского мирового рейтинга, который в те годы вела газета Daily Telegraph. Эсна Бойд выходила в финал семь лет подряд, но смогла выиграть только однажды – в 1927 году. В 1935 году чемпионкой Австралии стала иностранка – англичанка Дороти Раунд. Любопытно, что в 1980–1982 годах женский чемпионат Australian Open проходил отдельно от мужского – в ноябре. «Сепаратный» турнир спонсировал японский автоконцерн Toyota. Это помогло привлечь многих известных теннисисток (достаточно сказать, что женские чемпионаты 1981 и 1982 годов подарили зрителям великолепные дуэли в финалах между Мартиной Навратиловой и Крис Эверт).

 

Норман Брукс – первый герой Австралии 

Победитель Australian Open в мужском одиночном разряде получает Кубок Нормана Брукса, первого теннисного героя Австралии, дважды побеждавшего в Уимблдоне (1907, 1914). У себя на родине Брукс победил только раз – в 1911 году. Не менее громкую славу сэр Норман стяжал в Кубке Дэвиса, составив с новозеландцем Тони Уайлдингом, а позже с соотечественником Джеральдом Паттерсоном сборную Австралазии. С Уайлдингом в 1907 году он отнял кубок у англичан и удерживал его три года подряд. В 1914 году оба теннисиста сыграли вместе в последний раз и снова выиграли у американцев – после матча Уайлдинг отбыл добровольцем на войну в Европу, с которой уже не вернулся.

Современники были высочайшего мнения о мастерстве мельбурнца, который вошел в историю тенниса под прозвищем The Wizard – Волшебник. Великий американец Билл Тилден – по мнению многих экспертов, лучший игрок первой четверти ХХ века – буквально боготворил Брукса. Тилден впервые увидел 43-летнего теннисиста в 1919 году на турнире в Филадельфии – австралиец играл на соседней площадке, в то время как Билл легко брал верх над весьма слабым соперником. Американец был так восхищен стилем игры Брукса, что перестал концентрироваться на своем матче и стал проигрывать гейм за геймом. Только после того как Брукс победно завершил свой поединок, Тилден опомнился и буквально разгромил своего, уже воспрянувшего было духом, соперника. «Это величайший теннисный ум в истории игры», – говорил Тилден об Нормане. Многие современники, видевшие игру Брукса, отмечали его быстрые атаки у сетки, но, с другой стороны, не видели ничего особенного в технике его ударов. Тем не менее каждый выход Брукса на корт становился событием. Арены рукоплескали ему, как театральному премьеру. По словам Тилдена, Брукс излучал «особый магнетизм». А видный теннисный историк Пол Метцер утверждает, что «в облике австралийского джентльмена было что-то, что внушало его оппонентам если не трепет, то уж, во всяком случае, искреннее почтение... Будьте уверены, даже отъявленный хулиган при его появлении превратился бы в кроткого юнца – в нем было что-то божественное...» 

Двукратный чемпион Уимблдона, «божественный» Брукс только однажды принял участие в национальном чемпионате и выиграл его, когда тот проводился в Мельбурне. В 1926 году Брукс стал первым президентом Лаун-теннисной ассоциации Австралии. Этот пост сэр Норман занимал 29 лет, употребив свои недюжинные организаторские способности и величайший авторитет на развитие тенниса на родине. Стадион «Куйонг» стал его любимым детищем, а австралийский чемпионат во многом благодаря его заслугам вошел в квартет великих турниров.

 

С травы на хард 

Австралийский чемпионат, как и следовало порядочному родственнику Уимблдона, родился на благородном газоне. На травяных кортах в лаун-теннис австралийцы играли с 1905 года вплоть до 1987-го. В 1988 году с введением в строй нового Национального теннисного центра в Мельбурн Парке чемпионат перешел на новое покрытие – rebound ace. Рибаунд – чисто австралийское изобретение, причем, весьма практичное – при его изготовлении, помимо прочего, используется крошка из вулканизированных автомобильных покрышек, утилизация которых – поистине глобальная проблема. По мнению его изобретателей, rebound ace со средним по скорости и стабильным отскоком – само совершенство: он не столь быстр, как классический хард или бетон, но и не так медленен, как грунт. Оптимальным считала рибаунд швейцарка Мартина Хингис, да и четырехкратному победителю чемпионата Андре Агасси он тоже пришелся по вкусу. А вот Ллейтону Хьюитту покрытие не понравилось. «Организаторы должны подумать о том, как сделать корты быстрее», – потребовал «реактивный» австралиец после очередного поражения перед родными трибунами. В последние годы критика австралийского харда приняла массовый характер. Спортивные медики и ведущие теннисисты предупреждали организаторов о травмоопасности rebound ace. «Это похоже на игру в аду, – заявил двукратный чемпион Австралии Борис Беккер после прощального выступления в Мельбурне в 1997 году. – На жарком солнце такой корт становится то скользким, как лед, то вязким, как болото». Спортсмены жаловались и на неприятный запах, который исходит от раскаленного корта. И все же зеленый рибаунд пролежал в Мельбурн Парке более 20 лет, пока его не заменили новым, более быстрым покрытием рlexicushion. Но это не убавило головной боли оргкомитету чемпионата: и новые, голубые корты не всем пришлись по душе. Марата Сафина, например, не устраивает цвет («Корты в Австралии всегда были зелеными – теперь вдруг они поменяли свой цвет на голубой, как мне кажется, чересчур яркий...»). Новак Джокович недоволен скоростью отскока мяча («Покрытие стало еще медленнее!..»).

Страсти по кортам в Мельбурне не утихают. Напомним, что последним «травяным» чемпионом Австралии был Матс Виландер, который стал единственным в истории турнира игроком, побеждавшим на разных покрытиях – швед два года подряд (1983, 1984) выигрывал на траве, а в 1988 – и на рибаунде. Так что играть надо уметь!

 

Чемпионская семейственность 

Чемпионат Австралии 1931 года прошел под «знаком брачных уз»: в мужском одиночном разряде Джек Кроуфорд одержал свою первую победу. В финале женского турнира играла его супруга Марджори Кокс-Кроуфорд, но в своем финале она, в отличие от мужа, уступила. Это единственный случай в истории чемпионатов Большого шлема, когда в обоих одиночных финалах играли теннисисты, состоявшие в браке. Этот результат могли бы повторить в наше время  Агасси и Граф. Но, увы... Кстати, позже Джентльмен Джек с супругой трижды выигрывал австралийский чемпионат в миксте.

 

Когда съезжает крыша... 

Australian Open – единственный чемпионат Большого шлема, располагающий сразу двумя аренами (Rod Laver Arena и Hisense Arena) с раздвижными крышами. Он стал первым, обзаведшимся столь дорогой и надежной защитой от палящего солнца и непогоды. Крыши на чемпионате закрываются и открываются в соответствии со строжайшими правилами Roof Policy.

Главные из них гласят:

– если игра начата при закрытой крыше, то она остается закрытой до конца матча, а в случае, если ожидается продолжение дождя, – то и до конца сессии;

– если игра начата при открытой крыше, решение о закрытии крыши принимается только после того, как игра приостановлена из-за дождя, и только когда прогнозируется продолжение дождя.

В условиях экстремальной жары решение о закрытии крыши принимается только после того, как игра приостановлена на всех открытых кортах. Во всех случаях решение об открытии и закрытии крыши принимается исключительно главным судьей соревнований. В зависимости от силы ветра крыша главной арены Рода Лейвера закрывается в течение 25–27 минут и в течение 10–15 минут – крыша на Hisense Arena.

 

Приказано выжить 

Январь – один из самых жарких месяцев австралийского лета. Это, естественно, очень осложняет жизнь игрокам и многочисленным болельщикам. Температура на высоте 70 сантиметров от поверхности корта на солнечной стороне достигает 80 градусов– попробуйте побегать в таком пекле на протяжении пяти сетов! Australian Open – первый турнир, который ввел целый свод правил проведения соревнований в условиях экстремальной жары. Правда, правила эти были довольно жестоки. Крыши на аренах задвигались лишь при условии, что температура и влажность воздуха составят некую комбинацию, вычисляемую по хитрой формуле WBGT (Wet Bulb Globe Temperature), о которой простой смертный и понятия не имеет. Проще говоря, температура +35 °С считалась критической, и арены перекрывались. Но вот игроки, начавшие игру в невыносимой жаре, были вынуждены доигрывать матч даже при ее усилении. Трудно сказать, как долго продолжалось бы это издевательство, если бы не Мария Шарапова. В стартовом матче Australian Open-2007 Мария играла против француженки Камиль Пин и в конце матча, проходившего на 40-градусной жаре, была явно в предобморочном состоянии. Ее под руки увели с арены, и зрители еще долго гадали; сможет ли и без того изнуренная фотосессиями Мария продолжить изматывающий австралийский марафон. Под занавес турнира россиянка сказала все, что думает по этому поводу: «Это какой-то ужас. Я бы ни за какие деньги не согласилась снова играть в этом аду». Пресс-конференция уимблдонской чемпионки вызвала немалый переполох у организаторов Australian Open и всеобщую поддержку теннисистов, потребовавших перенести чемпионат на весну. До изменения сроков турнира дело не дошло, а вот «правила жары» стали несколько гуманнее: так, теннисисты получили право при невыносимой жаре уйти с корта, доиграв всего лишь сет (но не матч целиком, как было положено ранее). Решение о перекрытии арен с раздвижными крышами теперь принимается, невзирая на заумную формулу «температура – влажность».

Теперь на территории Национального теннисного центра появилась своя метеостанция со штатным метеорологом, что должно сделать прогнозы погоды более точными. Как видим, «русское влияние» пошло самому жаркому чемпионату на пользу.  

 

Экология превыше всего, или Птичку жалко... 

Австралийцы любят природу, и та отвечает им взаимностью. Это можно наблюдать во время проведения Открытого чемпионата Австралии – прямо во время матчей на корт слетается и сползается всякая мелкая и крупная живность, начиная с различного размера мошкары, гусениц и невероятной красоты бабочек и кончая мелкими и крупными пернатыми. Вид теннисистов, отгоняющих мошек ракеткой, довольно привычен на кортах Australian Open. Даже такой редкий зверь-абориген, как утконос, решил переселиться поближе к Мельбурн Парку, если верить местным зоологам, нашедшим норки диковинного зверька, обитающего в исключительно чистых ареалах, всего в паре миль от Национального теннисного центра. Чайки и ласточки нередко на бреющем полете пролетают над центральной ареной, не подозревая, какой опасности они подвергаются. В 2002 году во время парного полуфинала Ллодра / Санторо – Буттэ / Клеман Микаэль Ллодра сбил мячом ласточку. Его форхенд был настолько силен, что птаха, увлекшаяся погоней за мошкарой на «сверхмалой высоте», камнем упала на корт. Первым на происшествие отреагировал Жюльен Буттэ, склонившийся над бездыханной птицей. Когда стало ясно, что реанимация не поможет, опустившись на колени и скрестив руки на груди, Буттэ справил панихиду по убиенной. В церемонии приняли все четверо французов, и лишь требование судьи на вышке продолжить матч заставило их вернуться на свои места.  

 

«Вудисы» – лучшая пара мира 

В начале карьеры австралийцы Марк Вудфорд и Тодд Вудбридж и не мечтали о славе первой теннисной пары мира – каждый из них пытался добиться наилучших результатов в «одиночке». Незадолго до ухода с профессионального корта Вудфорд резонно заметил: «Одно дело – мы не стали великими одиночниками, но, с другой стороны, мы стали, наверное, последними из нынешних профессионалов, достигших приличных результатов в обоих разрядах». Забавно, но и Марк, и Тодд как одиночники входили во вторую десятку – оба с разницей в 15 месяцев отметились на 19-й строчке, что стало их высшим достижением, и оба играли в полуфинале чемпионата Большого шлема. Но поистине великой славы оба теннисиста добились, стоя по одну сторону сетки: на их счету рекорд «Открытой теннисной эры» – 61 чемпионский титул в парном разряде (из 80 финалов!), среди которых 11 завоеваны на чемпионатах Большого шлема! Шесть раз «Вудисы» были сильнейшими в Уимблдоне, дважды – в Австралии и на US Open и один раз – на Ролан Гаррос.

Особняком стоят триумф в Кубке Дэвиса 1999 года и «золото» на Олимпийских играх в Афинах. В последний раз Марк и Тодд вышли на корт в паре на домашней Олимпиаде в Сиднее в 2000 году – «серебро», завоеванное на родных кортах, венчало их совместную 10-летнюю карьеру. Разные по возрасту и темпераменту, и на корте они представляли разные стихии – рыжеволосый левша, спокойный, уравновешенный Вудфорд вносил в игру смысл и расчет, а эмоциональный, быстрый, как ртуть, правша Вудбридж – яркую, запоминающуюся интригу.

В тех редких случаях, когда они выступали в турнирах с другими партнерами, их необходимость друг в друге становилась только очевиднее. «За десять лет мы вместе испытали много взлетов и падений и, кажется, нашли лучший путь решения всех проблем – просто поговорить, – открывает один из секретов столь долгого и успешного сотрудничества Тодд Вудбридж. – Не всегда это было просто, но мы знали, что лучше нас этого никто не сделает. Наверное, это и есть залог долгой карьеры любой теннисной пары». Ему вторит Марк: «Думаю, что самое важное заключалось в том, что мы умели общаться и понимать друг друга на корте и вне его. Мы словно приклеились друг к другу как две разнополярные частички, если иметь в виду всю нашу непохожесть в жизни».

 

Можно ли ходить по Ярра-ривер? 

У этой речки весьма сомнительная репутация. Многие мельбурнцы уверены, что Ярра, протекающая по их городу и изящно огибающая Национальный теннисный центр, не натуральный водоем, а искусственная канава, куда стекаются все мельбурнские отходы. Местные остряки утверждают, что «Ярра – единственная река в мире, по которой можно ходить» – настолько много грязи в ее водах. Так ли это на самом деле, способен сказать Джим Курье: в 1992 году американец, выигравший у Стефана Эдберга финал Australian Open, сразу же после победного матча побежал к речке и, не задумываясь, бросился в мутный поток. На следующий день купание Курье в Ярра-ривер стало главной темой мельбурнских газет. Многие читатели всерьез опасались за здоровье смельчака. Но Курье выжил. Мало того – спустя год он снова встретился в финале Australian Open с Эдбергом и опять одержал победу. На радостях Джим повторил прошлогодний ритуал и прыгнул в речку. «Вопреки ожиданиям большинства скептиков, я чувствую себя прекрасно, – поспешил успокоить журналистов американец. – Думаю, что это должно вдохновить меня на новые подвиги».

Увы, но победа в Мельбурне 1993 года стала его последней в серии Большого шлема. Впрочем, речка Ярра в этом вряд ли виновата.  

Up