ПУТЕШЕСТВИЕ ПО МИРУ ТЕННИСА          TRAVEL AROUND THE WORLD OF TENNIS

Пролетая над Булонским лесом

 

В 1913 году 25-летний летчик Ролан Гаррос на самолете «Моран Солнье» первым в мире перелетел из Франции через Средиземное море в Тунис. Под сиденьем его фа­нерного «лайнера», лежала ракет­ка. Он был не только воздушным асом, но и любителем тенниса. В Ту­нисе мсье Гаррос, чтобы отметить рекорд выпил шампанского с дру­зьями и, возможно, сыграл партию в теннис. Молодой искатель приклю­чений был счастлив, вписав свое имя в анналы воздухоплавания. Тогда он не мог и предположить, что станет знаменитым на весь мир не благо­даря воздушным достижениям, а из-за того, что в один прекрасный день он вступил в старейший теннисный клуб Парижа «Стад Франс». Прав­да, Ролан так и не успел снискать себе славы на корте. Как сообщает французский теннисный справочник: «Ролан Гаррос был известен в спортивных кругах скорее, как лет­чик-ас и регбист, чем, как теннисист». К несчастью, Ролан Гаррос погиб в первую мировую войну в тридцати­летнем возрасте.

 

В 1928 году «Стад Франс», от­дал часть своей территории нацио­нальной федерации тенниса, которой предстояло построить тен­нисную арену достойную принять финал «Кубка Дэвиса». При этом «Стад» выставил единственное условие: арена должна носить имя героя войны – летчика Ролана Гарроса. Вскоре аллеи великосвет­ского Булонского леса, примыкавшего к «Стад Франс», стали мес­том встреч нового бомонда – теннисного. А Открытый чемпионат Франции с тех пор именовали для краткости «Ролан Гаррос».

В истории немного людей, к име­ни которых прибавляют слово «эпоха». 20-е и 30-е годы в миро­вом теннисе именуют «эпохой Ленглен и четырех мушкетеров». В то время женский теннис по­ходил скорее на художественные упражнения с ракеткой, чем на спорт. Соревнующиеся дамы принимали на теннисной площадке изящные позы, больше следя за тем, чтобы не запутать­ся в длинном платье, чем за сче­том в игре. Сюзанна Ленглен, «неистовая дива», как называли ее современники, бесстрашно оголила ноги и стремительно ворвалась в томный женский тен­нис. Она расправлялась с сопер­ницами, раздавая направо и на­лево убийственные, «мужские» удары. Говорят, Ленглен любила роскошь. Надевала на игру бри­льянтовые украшения, а в прохладную погоду приходила на корт в накинутой на плечи шикарной шубе. В перерывах между сетами попивала шампанское. Она была великой и могла позво­лить себе все. Посмотреть на экстравагантную «амазонку с ракет­кой» приезжали на Ролан Гаррос молодые Хемингуэй и Кокто, Дали и Набоков.

Ах, признаюсь, люблю я, други

На всем разбеге взмах упругий

Богини в платье до колен!

Подбросить мяч, назад согнуться,

Молниеносно развернуться,

И струнной плоскостью с плеча

Скользнуть по темени мяча,

И, ринувшись, ответ свистящий

Уничтожительно прервать,

На свете нет забавы слаще...

В раю мы будем в мяч играть...

...писал Владимир Набоков, сам неплохо игравший в теннис и обожавший наблюдать игру Сюзанны Лен­глен.

Это же время ознаменовалось триумфальным шествием «четы­рех мушкетеров», теннисных кумиров Франции: Рене Лакоста, Жана Боротра, Анри Коше и Жака Брюньона. «Великолепная четверка» со свойственных героям Дюма блеском, выигрывала почти все ми­ровые чемпионаты, и шесть раз подряд привела Францию к победе в Кубке Девиса. А Рене Лакост, прозванный друзьями за своеобразную внешность крокодилом  использовал этот символ в «коры­стных целях» и прославился на весь мир, как законодатель спортивной моды.

С тех «блестящих и неистовых» времен главный мужской трофей Открытого первенства Франции называется «Кубком Мушкетеров», а женский – «Кубком Сюзанны Ленглен».

Сегодня на Ролан Гаррос десятки тысяч людей, выйдя с арены Сюзанны Ленглен, проходят по аллее Ленглен, глядя на ее «летя­щий» бронзовый барельеф, и отдыхают в перерыве между матчами на «площади мушкетеров», фотографируясь у статуй великих тенни­систов, застывших в коронных ударах.

В «новые времена», наставшие в теннисе благодаря генерации атлетов, вооруженных «космическими» ракетками, Ролан Гаррос ос­тается пожалуй самым консервативным в определенном смысле тур­ниром Большого Шлема. Даже более консервативным, чем Уимблдон. Если в Англии последние десять лет побеждают теннисисты, обладающие суперподачей и мощнейшими ударами, то во фран­цузском чемпионате, проходящем на «медленном» грунтовом по­крытии, доминирует, как и прежде, «теннисная мысль» — комбинаци­онная игра. В этом смысле Ролан Гаррос – самый зрелищный из всех турниров Большого Шлема.

Благодаря романти­ческому местоположе­нию и особой парижс­кой ауре Открытый чемпионат Франции считается самым секса­пильным  турниром. Можно понять разгоряченных весной и Парижем атлетов, проводящих все свое время рядом с   Булонским лесом, где так много укромных мест, помнящих героев Мо­пассана и Флобера. Вход в Bois de Bou­logne находится в нескольких метрах от главных ворот Ролан Гаррос. На самом деле это не лес, а огромный и очень ухоженный парк. В жаркий день в нем приятно отдохнуть на тра­ве и помечтать о встрече с какой-ни­будь современной мадам Бовари. Однако, если вы решите углубиться туда ночью, учтите, места литературных персонажей в булонских кущах в темное время суток занимают профессионалки и профессионалы (но не теннисисты).

Ни одному турниру в мире не объясняются в любви, французскому Чемпионату – объясняются на глазах сотен миллионов свидетелей. Обаятельный бразилец Густаво Куэртен, sunny boy «солнечный парень», двукратный победитель Ролан Гаррос, после каждого матча рисовал ракеткой на корте огромное сердце и ложился внутрь его, раскинув руки – «Я люблю тебя French Open». Надо ли говорить, как обожали его в ответ парижанки.

Масла в огонь подли­вают небольшие уютные  ресторанчики неподалеку от теннисного стадиона, торгующие устрицами и молодым вином. Эта гремучая смесь считается сильнейшим гастрономическим допингом для повышения чувственности. По наблюдениям жур­налистов множество «теннис­ных романов» начиналось именно на Ролан Гаррос.

Не выдерживают гормонального на­пряжения даже такие зака­ленные в любовных баталиях ветераны, как Агасси. Имен­но после выигрыша Ролан Гаррос в 99 году, он ни с того ни с сего ринулся в сексуальную атаку на Штеффи Граф, тоже по­бедившую тогда.   Что заста­вило их упасть в объятия друг к другу: всплеск эмоций (и он и она рыдали после победы), устрицы, вино или все вместе взятое – сказать трудно. Ре­зультат – известен. Впрочем, стоп. Как говорил Довлатов «открывается большая волнующая тема – уведет нас далеко в сторону».

В наши дни над Булонским лесом самолеты не лета­ют, как это было в начале про­шлого века, когда молодой французский ас, сунув ракет­ку под сиденье своего «Морана Солнье», отправлялся на воздушный променад.

Сегодня   здесь летают сотни маленьких желтых мячей, на каж­дом, из которых написано имя летчика: «Ролан Гаррос».

Up